top of page
ТЕКСТЫ · ИССЛЕДОВАНИЯ · НАБЛЮДЕНИЯ
Публикации
Психология, отношения, травма, субъектность и попытки понять то, что не помещается в простые объяснения.


Право стать другим. Человеческая трансформация в эпоху цифровой памяти и искусственного интеллекта.
1. Человек, который перестал быть собой На протяжении всей истории человечества существовала возможность, которую мы редко рассматриваем как фундаментальное свойство человеческого существования, — возможность стать другим человеком. Речь не об изменении имени, профессии или привычек. Речь о значительно более глубоком процессе, когда человек пересматривает собственные ценности, способы восприятия действительности, эмоциональные реакции и сами основания, на которых выстраивает
Максим Лисов
1 нояб.11 мин. чтения


Когда жертва становится властью. От ситуативного спасения к полноценной жизни. Часть 4 из 4.
Это заключительная, четвёртая часть. В третьей мы дошли до, пожалуй, главной мысли всего текста. От ситуативного спасения к полноценной жизни. Человек повторяет не столько само страдание, сколько определённый способ быть собой, внутри которого страдание занимает устойчивое место. Партнёр тогда нужен не просто как любимый человек, а как опора для привычного образа себя: сильного спасателя, самоотверженно любящего, несправедливо обиженного. И расставание означает уже не только
Максим Лисов
7 нояб.11 мин. чтения


Когда жертва становится властью. Часть 3 из 4. Почему мы повторяем одни и те же отношения.
Это третья часть. До сих пор речь шла о том, что происходит между двумя людьми. Я описал несколько жертвенных позиций — адаптивно-зависимую, морально-непогрешимую, жертвенно-властную и кредитно-жертвенную — и то, как они сцепляются с характером партнёра в устойчивые разрушительные циклы. Такую систему взаимного подкрепления я назвал психологической симбиотикой. А случай, когда разрушительность рождается из встречи защит, хотя никто не собирался вредить, — эмерджентной деструк
Максим Лисов
6 нояб.9 мин. чтения


Когда жертва становится властью. Часть 2 из 4. Психологическая симбиотика: как два характера создают третью реальность
Это вторая часть текста «Когда жертва становится властью». В первой я пытался показать, что искренность страдания не исключает его манипулятивной функции: человек может по-настоящему страдать и при этом, сам того не замечая, управлять через своё страдание другим. Я предложил назвать это жертвенной властью. Ещё я развёл три явления, которые массовая психология обычно смешивает: фактическую виктимизацию (то, что с человеком сделали), жертвенную идентичность (то, каким он стал с
Максим Лисов
5 нояб.8 мин. чтения


Когда жертва становится властью. О скрытой природе жертвенности, психологической симбиотике и возможности подлинного выздоровления.
Часть 1 из 4. Искренняя самоотверженность как форма власти. Этот текст выходит в четырёх частях. Он вырос из вопроса, который давно меня не отпускает: почему человек, расставшись с разрушительными отношениями и даже пройдя терапию, порой продолжает психологически жить внутри них? В первой части речь пойдёт о том, как популярная психология незаметно превратилась в моральный суд, о том, может ли искренняя жертвенность быть формой власти, и о том, что об этом уже знает наука. 1.
Максим Лисов
4 нояб.6 мин. чтения


Нравственность как математика стресса: Ганс Селье, теория игр, карма и симбиотические связи.
Есть книги, которые не просто сообщают знание, а подтверждают то, что человек долго чувствовал интуитивно, но не мог до конца доказать самому себе. Для меня такой книгой стала работа Ганса Селье «Стресс без дистресса». Ее ценность не только в физиологии стресса, хотя именно этим она и вошла в науку, а в той точке, где биология неожиданно начинает соприкасаться с этикой, с философией поведения и, в предельном смысле, с вопросом о том, почему одни способы жить увеличивают внутр
Максим Лисов
31 мар.9 мин. чтения


Последняя свобода человека: размышления над работой В. Франкла “Психолог в концентрационном лагере".
Эпиграф: Надейся на худшее, а лучшее принимай не как право, а как дар. (Народная мудрость). Вступление Книга Виктора Франкла «Психолог в концентрационном лагере» производит сильное впечатление не только потому, что перед нами свидетельство человека, прошедшего через одну из самых бесчеловечных форм организованного зла, но прежде всего потому, что это свидетельство не растворяется ни в публицистической эмоциональности, ни в сухом клиническом описании, а удерживает редкое равно
Максим Лисов
23 мар.22 мин. чтения
bottom of page
